Слова о том, что верующий «на суд не приходит», особенно любимы многими протестантами. Однажды уверовав в Воскресшего Господа, они затем всю последующую жизнь стремятся убедить себя и окружающих в своей непреложной спасенности. Для православного человека, воспринимающего спасение не как одноактное событие, а как труд всей жизни, эти слова звучат иногда наивно, но чаще всего – экзальтированно и поверхностно.

Эти слова стоит вспомнить ради того, чтобы сопоставить их со словами о том, что уверовавший на суд не приходит.

Если истинно верующий не судится, и если не осуждающий не будет осужден, то не значит ли это, что перед нами слова Господа об одном и том же? Не значит ли это, что человек, истинно уверовавший, и человек, не осуждающий, это один и тот же человек?

Если это так, то истинная вера проявляется именно, как отказ от осуждения, как приход души в состояние некоей неспособности судить о любых грехах, кроме своих.

Стоит посмотреть на способность осуждать (и не осуждать) и на любовь осуждать (и не осуждать), как на критерий гибельности или спасительности своего состояния. Гибельно верующий (да извинят мне такое выражение) не имеет более сладких занятий, чем превозношение себя на фоне осуждения других. Спасительно же верующий видит себя одного в неприглядном виде, видит грязь свою в свете Евангелия, и отказывается выгибать грудь колесом и смотреть на других людей сверху вниз.

Пример человека верующего, но погибающего, при этом уверенного в своей избранности и в погибели остальных, мы видим в притче Господа о мытаре и фарисее. Нас в данном случае интересует последний.

Всех же людей, от которых фарисей себя мысленно отделил, он определил емко и кратко: «грабители, обидчики, прелюбодеи». Затем, не удовольствовавшись перечислением чужих грехов, фарисей ищет пищу для осуждения перед глазами, и быстро находит. «Или как этот мытарь» Далее он перечисляет свои дела, которыми искренно гордится. Это пост и десятина. Поскольку фарисей молится, то он имеет и молитву.

Говорить об этом стоит для того, чтобы вглядеться в евангельское зеркало. А вглядеться в него стоит для того, чтобы понять: не больны ли мы самым худшим и самым неисцельным видом недугов – религиозной гордостью? Недавно только вышедшие на ниву Господню, недавно положившие впервые руку на плуг, многие из нас уже научились поднимать брови, смотреть свысока, приклеивать ярлыки. Уже они во всем разбираются, уже знают о «подводных течениях» и «тайных движениях». Толком еще грехи свои не оплакав, мы, при таком подходе, уже делаем бесполезными все будущие труды, потому что приобретаем «мнение» о себе и не боимся судить поспешно.

Сложность в том, что жизнь религиозная почти всегда есть жизнь, так или иначе, законническая, протекающая внутри правил и уставов, внутри традиции. А ничто так не питает гордыню и самовлюбленность, как строгое соблюдение уставов и правил. Эта же законническая строгость сильно влияет на отношение к окружающим людям. На них наклеиваются ярлыки, вроде «свой», «чужой», «скверный», «пропащий», и картина мира в глазах ярого законника становится удивительной со знаком «минус».

Фарисейство – жуткое явление, и нам дано познать это не столько из книг, сколько внутри собственных сердец. Собственно и саму притчу о мытаре и фарисее Господь произнес «некоторым, которые уверены были о себе, что они праведны, и уничижали других» (Лук. 18:9) То есть Он для нас ее произнес, поскольку данный недуг свойственен всем вообще, но белее всего тем, кто стремится к праведности.

Очевидно, не просто так, а ради великой пользы и по причине крайней необходимости, мы читаем эту притчу и толкуем ее в преддверии Великого поста.

Нам открыто Евангелие, значит не нам судить тех, кому оно не открыто, но нам исполнять открытое. И воцерковление долгожданное, без которого не поднимется из грязи и праха страна и народ ее, должно быть правильным, глубоким, не истеричным, и не самовлюбленным.

Источник: rusk.ru